Какой вывод мы должны сделать для себя сегодня? Какой урок?
Прежде всего – мы должны тщательно отслеживать путь мыслей, попавших нам в голову. «Дискурсивная диверсия» сегодня, после триумфа постструктурализма, становится еще более распространенным и эффективным оружием, чем 70 лет назад. Поэтому даже и важнейшая сегодня пропаганда – это вторая ступень информационной работы, первая – создание идей и их фильтровка. От того, как мы умеем фильтровать идеи, зависит форма нашего будущего, бытия нашего движения и в более далеком будущем – русского государства.
Также нужно стремиться к политической субъектности в любой форме. При формировании движений и партий тщательно изучать претендующих на занятие ответственных должностей. Это азбука, но вот у сербов в конце 90-х не вышло прогнать поганой метлой коммуниста, вырядившегося в триколор. А ведь эта процедура могла спасти Милошевичу жизнь и честь.
И третий урок. Всегда нужно стремиться к созданию рабочих структур самоорганизации, необязательно политических и желательно военизированных. Также важно стремиться к контролю и получению в руки оружия. Стоит понимать при этом, что даже если у каждого из нас дома будет по два дробовика, это не даст победы само по себе – когда нужно, важно уметь получить и использовать серьезное боевое оружие, от миномета до бомбардировщика.
Не забывая ни о мышцах, ни о голове.
11. Роль армии
Когда мы изучаем события рубежа 90-х годов прошлого века в Югославии, в глаза бросается следующий факт: ЮНА как общегосударственная сила проявила свою неспособность отстаивать целостность СФРЮ в ситуации паралича государственной власти республики, но стала эффективной силой сербского сопротивления сепаратистам54. Почему так произошло?
Наша цель – понять это. Из цели вытекают следующие задачи:
1.Рассмотреть роль ЮНА в меняющейся Югославии;
2. Раскрыть механизм превращения ЮНА из югославской в сербскую силу;
3. Раскрыть значение ЮНА как политического фактора в генезисе сербских государств.
ЮНА – югославская народная армия – была создана как политический инструмент.
В послевоенное время армия стала мощным идеологическим институтом, влияющим на формирование югославской национальной идентичности. «Югословенство» лежало в основе партизанской традиции Югославии и ЮНА. Стоит отметить, что параллельно с конфликтом Тито-Сталин в НОАЮ (народно-освободительная армия Югославии) прошла реформа, унифицировавшая армию: названия воинских соединений были лишены привязок к местности и национальности, и назывались только по своему номеру. При этом в армии югословенская идентичность внедрялась не прямо, а через реализацию лозунга «Братство и единство».
Мы уже говорили о реформе после «хорватской весны» армии и образовании сил Территориальной обороны, здесь отметим основные черты их организации: местные штабы ТО подчинялись местным общинам. Местные общины имели распределенные между собой обязанности во время войны, а сам штаб распоряжался и оружейным складом.
Здание второй югославской государственности всю историю своего бытия покрывалось трещинами, но трещиной, предопределившей распад, стала смерть маршала Тито 4 мая 1980 года. После его смерти Югославией управлял Президиум, состоявший из представителей югославских республик. По мере роста разногласий между республиканскими элитами, которые и были представлены в Президиуме, военное руководство Югославии оказывалось все более одиноким в политическом плане, что толкало его на определеннее действия.
Документы, мемуары руководителей ЮНА свидетельствуют о подготовке военного путча. Армия могла это сделать, не переступая своих прав, чему пример мы можем увидеть в уже упоминавшихся нами событиях 1981 года в Косово, когда для успешных действий армии понадобилось руководство из Генерального штаба, но не понадобилась политическая санкция. Тем не менее, на чисто военный путч армия оказалась неспособна, и военное руководство искало союза с руководством партийным.
Генерал Велько Кадиевич, последний министр обороны СФРЮ, в своей книге «Контрудар» достаточно подробно рассматривает фактор непонимания между руководством ЮНА и руководством Сербии. Он однозначно отмечает, что по мере углубления кризиса руководство Сербии во главе с Милошевичем все меньше внимания уделяли задаче сохранения Югославии как единого государства, и все больше – сербским интересам, причем по словам В. Кадиевича, Милошевич стремился отстаивать интересы сербов, проживавших в Сербии, но по отношению к сербам Хорватии и Боснии считал возможным для себя торговаться – и в доказательство приводит слова Борислава Йовича, помощника С. Милошевича: «Сербы в Сербии не имеют с сербами за Дриной и Уной ничего общего, кроме названия55». Также последний министр обороны СФРЮ отмечает, что в начале 90-х от С. Милошевича неоднократно поступало предложение вывести части ЮНА из тех республик, где югославским военным «стреляют в спину». Во время десятидневной войны в Словении для наведения порядка в мятежной республике ЮНА потребовалось две пехотные бригады, одна из Сербии и одна из Черногории – но члены Президиума из этих республик высказались против задействования данных бригад. Также Кадиевич указывает, что в начале кризиса сербское руководство неоднократно повторяло: «Сербия не воюет», что выбивало почву из-под ног ЮНА в ее действиях по защите Югославии.
Что касается общего несовпадения действий руководства ЮНА и Сербии, то здесь Кадиевич отмечает, что Милошевич стремился найти выгоду в конкретных ситуациях, но не отдавал должного внимания стратегии борьбы за единство государства.
ЮНА не могла действовать «сама по себе», без политической поддержки руководства и в силу деструкции самого государственного руководства. Вследствие того, что Конституция 1974 года давала большие полномочия республикам, СФРЮ к концу 80-х была де-факто конфедерацией, и от республиканских элит зависело больше, чем от Президиума СФРЮ, который после смерти Тито стал в сущности координационным органом.
В руководстве ЮНА преобладало мнение, что внезапный военный удар приведет к меньшим жертвам, чем гражданская война.
Таким образом, мы можем сделать следующий вывод: ЮНА, будучи политической силой, гарантом целостности СФРЮ, не смогла сохранить целостность государства вследствие незаинтересованности государственного руководства в сохранении этой целостности. При этом интересы руководства Сербии и интересы руководства ЮНА, совпадая, не привели к желаемому руководством ЮНА результатам, а именно – сохранению целостности СФРЮ. Тем не менее, ЮНА стала тормозом на пути развала СФРЮ, а в дальнейшем – основой сербских вооруженных сил в трех новых сербских государствах.
В западных же трактовках распада Югославии ЮНА представляется верным орудием великосербских шовинистов во главе с Милошевичем, стремящихся путем геноцида расчистить жизненное пространство для реализации сформулированного еще в «Начертании» Гарашанина проекта «Великой Сербии»
Механизм превращения ЮНА из югославской в сербскую военную силу.
Во время словенского кризиса из ЮНА массово стали уходить военнослужащие словенской национальности, и их примеру стали следовать и хорватские военнослужащие. 25 августа 1991 года лидер мусульманской партии СДА Алия Изетбегович заявил, что мусульманские генералы ЮНА должны командовать на своей территории, а «наши мальчики» (военнослужащие ЮНА боснийского происхождения) не должны находиться «под чужим командованием». 27 августа министр обороны Боснии и Герцеговины, Ерко Доко, огласил решение правительства, согласно которому отныне новобранцы из Боснии не должны призываться за пределы республики, и что контроль над призывом переходит в компетенцию властных органов БиГ. В сентябре того же года попытка провести мобилизацию с Боснии и Герцеговине, предпринятая ЮНА, кончилась неудачей. Однако не стоит считать, что сами сербы горели желанием служить в ЮНА, становящейся актором разворачивающейся кровавой драмы: тем летом резервисты 169 пехотной бригады, дислоцированной в Сербии, отказались следовать в Словению.
А в это время сепаратисты в Словении, Хорватии и Боснии разворачивали свои вооруженные силы на организационной основе Территориальной обороны. Части Территориальной Обороны находились в распоряжении союзных республик, а местный контроль был в руках местных общин. В Хорватии и Боснии Тероборона мусульманских и хорватских общин оказались в руках сепаратистов, а Тероборона в общинах, где проживало сербское большинство, стали силами сербской самообороны, действовавшими вместе с ЮНА. Это было сделано следующим образом: функционеры сербской политической партии СДС, создали в общинах с сербским большинством кризисные штабы, взявшие под свой контроль местные структуры Теробороны.
